Тетрадь Теней
Стихи и проза Владимира Самохина

Стихи

От нас с тобою пахнет пустотой,
мы ни о чем не вправе сожалеть.
Улыбку перечерчивает плеть.
Мир удивляет странной суетой.

Ложишься спать с надеждой посмотреть
хоть издали на каждый миг святой,
но снова в тет-а-тете с пустотой:
улыбку перечерчивает плеть.

И день за днем не обрести покой.
Бессмысленной бесцельностью истлеть.
Улыбку вновь перечертила плеть.
Я пуст и пусть: весь путь мой был пустой

30 декабря 2012

Сестра, сожми мою ладонь,
я замыкаю круг.
Безмолвен лес, и тих огонь,
и сердца слышен стук.
Стучи же в бубен свой, шаман!
Соединяй миры!
Мы открываем свой Самайн —
началом злой игры!

Ветер веет, вода течет,
сквозь пальцы песок ссыпается.
Стихии вечный круговорот,
колесо года вращается!

Сестра, сожми мою ладонь,
ни слова больше вслух.
Закрой глаза, сдержи свой стон,
огонь — не враг, а друг.
Стучи же в бубен свой, шаман!
А ведьма пусть горит!
Она пришла сюда сама —
нас не за что корить!

Кровь вскипает, а пламя жжет,
в пепел наряд обращается!
Стихии вечный круговорот,
колесо года вращается!

Сестра, ты можешь отпустить,
открой свои глаза.
Огонь не в силах навредить
тому, кто наше знал.
Стучи же в бубен свой, шаман!
Сжимай ладонь, сестра!
И мне дари себя в Самайн —
На пламени костра!

Тьма скрывает, костер поет,
ритм под бубен рождается!
Стихии вечный круговорот,
колесо года вращается!

24 октября 2012

На дрожащие тени на стенах смотри:
мы со страхом своим заключили пари.
От зари до зари — тьма царапает в спину,
но надеждой проснуться горят фонари.

День — он больше вовек не наступит — узри:
Целый мир — только сумрак. Две жалких зари —
это все что осталось скитальцам от суток.
Наше небо не в силах нам свет подарить.

Жаль, свеча в фонаре все слабее горит.
И запасы иссякли, и все говорит:
эти сумерки будут последними в мире.
Вот и все. Она гаснет. Прощай. Раз. Два. Три.

20 августа 2012

Сердце когтями грязными не дери:
ляг, успокойся — скоро все вновь пройдет.
Так, как всегда проходит за годом год.
Выгорит чувство, рвущее изнутри.

Выгорит, скоро осень, придут дожди.
Ну а за ней зима, снег накроет мир.
Ты одиночка — это уже прими,
ты одиночка, прошлое — позади.

15 августа 2012

Я писала скрежетом по стеклу
и чертила углем по тьме ночной.
Только знала точно: идти домой
мне бы стоит точно не по светлу.

Я писала инеем на губах,
руны я чертила клинка змеей.
Я тебя как встретила — так со мной,
не бывает радость или гульба.

Я писала пламенем по стогам,
я чертила кровью проклятый знак!
Как же ты со мной поступил вот так —
посвятил жестоким своим богам?

Я ведь самой хрупкой из светлых дев
поднесла тебе ключевой воды.
Не ждала ни зла, ни иной беды,
а теперь — где сестры, и дом мой где?

4 августа 2012

Не повезло ей тогда рожденьем:
свинарник грязный в деревне дикой.
Минули годы, смешались тени —
и ее встретил прекрасноликий.

Они шагали, и стены замка
давили. Сердце сжималось, словно
она принцессой, не самозванкой
пришла по праву, а не по зову.

Он пригласил ее лишь на вечер.
Отмыл всю серость, сорвал лохмотья.
Он принцем был, и ему не легче,
чем той, чья родина — на болоте.

Он — рядом с ней, на роскошном ложе,
и стоны бились о стены замка.
Потом — прогнал. Ведь себе дороже
спать не с принцессой, а с самозванкой.

2 августа 2012

Он какой-то неправильный: чуткий, незлой,
вопрошает, живя его на изломе:
почему этот век совершенно такой,
что в нем так неудобно незлому?

В его сердце не камень, не металлолом —
сердце выстлано хрусткой соломой.
Этот парень не жаден делиться добром,
но ему — неуютно, незлому.

Ему кажется мир весь — неправильным сном.
Не плохим — не бывает плохого.
Он желает проснуться, но утром — он в нем:
мире, столь непонятном незлому.

20 июля 2012

Я не тот, за кого ты себя выдаешь.
Я не тот, на кого ты смотрела, дрожа.
Я не Тот, я — Анубис. Я — хаос, я — нож.
Ты же — кровь, что стекает по кромке ножа.

12 июня 2012

То, что было со мною когда-то —
тает, словно бы все изо льда.
Ты ни в чем уже не виновата —
это да. Это да. Это да.

Рай земной все же требует платы,
муть души подымая со дна.
Остановка. Прощайте закаты.
Я один. Ты, мой ангел, одна.

Персонаж. Героиня наброска.
Муза? Призрак? Чужая звезда?
Я стою. Как и прежде, неброский.
Не беда. Не беда. Не беда.

Сигаретные злые стигматы —
это только позёрство, игра.
Если что-то и было нам свято,
то ушло и оно. Нам пора.

То, что было со мной и с тобою —
нам приснилось, но сон навсегда
сдал реальности пешки без боя.
Мы уйдем. Без следа. Без следа.

17 февраля 2012

Камень под моей стопой — остывая, жизни пьет.
Ветер под моей рукой — завывает и поет,
шорох дремлющий ручья — будь разбужен и восстань,
жизнь чужая, не моя — не держи, перестань!

Пламя жжется и гудит, угли лавою горят,
с трех сторон ко мне летит силы боль, власти яд.
Заклинаю при луне — светом звезд, грустью снов!
Воля древних, дивных дней — будь моей, славь любовь!

Заклинаю, ворожу — я пришел, я посмел!
Пламя стелется к ножу — я заклял, я сумел!
Я диктую свой наказ, тайных слов знаю ключ!
Бережет тебя стократ солнца свет, холод туч.

Бережет тебя стократ лед зимы, лета жар.
Ты моя, других здесь нет. Ты мой дар. Я твой дар.
Строки рун от чуждых глаз прячут нас, нас храня.
Вместе — только ты и я. Здесь, сейчас. Здесь. Сей час.

16 февраля 2012

И время чужое, и судьбы те лишь ангельских крыльев плен,
но кто усомнится в моей высоте — поднимется пусть с колен.

И время чужое, и судьбы те лишь то, что я сам искал,
но кто усомнится в моей красоте — пусть выдержит взгляд зеркал.

И время чужое, и судьбы те лишь двадцать секунд на грусть,
но кто усомнится в моей чистоте — своей пусть проверит вкус.

14 февраля 2012

© 2000-2022 Владимир Самохин
11